Общество

Небоевые потери: как остановить катастрофу в рядах военных

Общественность, социологи и даже финансисты задаются вопросом: что происходит, и почему мы не знаем истинного положения дел. А самое главное — почему военное руководство не берет ответственность за происходящее на себя и не искореняет причины трагедий? «Голос народа», конечно же, надеется, что на откровенный разговор решится министр обороны или его замы – редакция отправила им соответствующий запрос. А пока мы спросили о делах армейских у военного эксперта.

В закрытой системе

Эмин Джаббаров отмечает: точными достоверными данными по суицидам он не владеет.

«Нужно поднимать статистику с 1991 по сегодняшний день. И понять — есть ли тренд на увеличение самоубийств. Нужен доступ к базе», — отмечает собеседник, отучившийся в военном вузе и много лет отдавший военной службе.

Нередко, по его словам, причиной самоубийств в военных рядах становится дедовщина.

«Отрицание самого факта дедовщины, как делают в минобороны и других военных ведомствах, элементарно нелогично. В любом коллективе: в частной фирме, на «гражданке», госслужбе – люди группируются, есть свои и чужие, есть инициатива руководителя избавляться от нелояльных.

Это присуще людям. А в военных вузах – тем более: 4 года в иерархичной закрытой системе вместе живут, учатся, испытывают трудности, ходят на полигон, заступают в наряды разные люди. Плюс у нас в армии и туалеты чистят, и территорию убирают сами курсанты – стандарты-то не НАТОвские», — говорит Джаббаров.

Он приводит в пример отношения двух однокурсников, один из которых заступил дежурным, а другой – дневальным. Первый второму отдает приказ помыть туалет. Это уже некие системные задатки дедовщины. А сколько еще подобных моментов?

Статистика — не показатель

Вопрос в другом, подчеркивает военный эксперт, — как бороться с дедовщиной.

«К решению данной проблемы нет научного подхода. У нас постоянно борются с последствиями. Сучилось что-то — давайте накажем командира, ужесточим надзор, контроль.

Или, как любил говорить в мою бытность курсантом, начальник факультета: курсант без дела – преступник, и всегда какую-то работу находил. То мы яму откапывали яму, то закапывали.

А видения по системному решению проблем нет.

Дедовщина, суициды не обсуждаются, не изучаются, по ним не пишутся дипломные и диссертации. Нам только пояса затягивают, режим усиливают и пытаются как-то сдержать проблемы. А они только усугубляются», — констатирует военный аналитик.

Эмин Джаббаров особо акцентирует, что вся материально-техническая база в армии и военных вузах, само понимание, как вести подготовку офицеров, в стране крайне устарело.

«Мы живем совсем в другую эпоху, и старыми методами обучать военных сегодня практически невозможно.

Я скептически отношусь к статистике. Да, в цифрах есть доля правды, но не все цифрами понимается.

Спросите любого командира, командующего округом, как обеспечиваются военные. Вам покажут хорошую статистику: сколько граммов мяса, зубной пасты, одежды, трусов и носков выделили. У вас сложится впечатление, что у военных очень хорошее материально-техническое обеспечение», — говорит Джаббаров.

Но это только цифры. Копните глубже — взгляните на качество, объемы того, что доходит до курсантов.

«Дали 300 граммов мяса – а, может, оно старое и несъедобное. Из своей практики скажу: то, что нам давали в военном институте, практически невозможно было есть. Как готовят еду для военнослужащих, в каких условиях, какое качество продуктов — за этим никто не следит, и это очень трудно проверить. И я даже не знаю, какие можно придумать механизмы проверки этих вопросов», — откровенничает экс-военный.

То, что не измерить цифрами

Кто виноват и что делать со статус-кво в рядах военных? По мнению Джаббарова, истоки — в образовательной системе.

«Начинать надо с военного образования. В центре внимания реформ, концептуального развития армии должны быть военные вузы.

Кого набирают в офицеры, какой проходной балл в военных вузах, выпускники каких школ идут сюда? — Те, кто не поступил в элитарные высшие учебные заведения. Но для военной администрации это почему-то не сигнал, что в этом подходе есть высокие риски», — отмечает собеседник.

Также он отмечает, что в военных вузах отсутствует понимание, какого офицера они готовят, как он будет защищать страну.

«Нет этого ориентира, по которому воспитывают курсантов.

Все хотят досидеть на своих должностях, чтобы их не трогали. Военная структура очень консервативная, куда люди со стороны попасть не могут. И военные этим пользуются. Хотя их нужно интегрировать с гражданским обществом, которое будет иметь возможность вмешиваться в эту среду — хотя бы образовательную», — считает собеседник.

Ранее он уже отмечал, что проводимые в армии Казахстана реформы по сути являются фоновыми.

«Я видел, как простые ребята из аулов ратуют за армию, у них есть рвение, они хотят служить. У офицерского состава с этим большие проблемы.

Сейчас мы открыто заявим о реальном положении дел в кузнице офицерских кадров, а нам с той стороны красиво ответят, покажут спортзалы, форму, еду курсантов. Все классно, скажут нам, в цифровом эквиваленте.

А насколько свободно всем этим пользуются курсанты, какие отношения между командованием и рядовыми, как воспитывают военных? Вот эту внутреннюю составляющую в цифрах не измерить. И де-факто она у нас отвратительная», — говорит Эмин Джаббаров.

Он напоминает, как январские события 2022 года показали абсолютную неподготовленность рядового состава военнослужащих и руководства к подобным ЧП.

«Отправили курсантов без щитов и дубинок к толпе, в итоге их побили.

Никто из военного руководства не смог принять правильного решения. К разгону митинга военные оказались не готовы. Их не обучают этому, вопрос не заложен в концептуальном понимании обороны.

Так что в цифрах в армии все хорошо, но офицеры у нас по-прежнему не критически мыслящие, не понимающие свою роль и задачу, не смотрящие в будущее, морально и психологически не устойчивые, неподготовленные. И мы продолжаем делать одну и ту же ошибку – закупаем беспилотные летательные аппараты, танки, а кадры не готовим.

А ведь именно они должны принимать решения и быть той силой, которая даст толчок развитию. Но в Казахстане инициатива в рядах военных по-прежнему наказуема, главное — дисциплина», — отмечает военный аналитик.

Напомним, на прошлой неделе нашли погибшим первокурсника Военного института Сухопутных войск в Алматы.

Осенью прошлого года экс-министр обороны Нурлан Ермекбаев в интервью «Голосу народа» заявил, что большая часть суицидов в казахстанской армии происходит по бытовым причинам. У кого-то были долги, кредиты, которые они не могли погасить, у кого-то — проблемы в личных отношениях.

В конце 2022-го сенатор Дана Нуржигит сообщила, что за два последних года покончили с собой 50 казахстанских военнослужащих, и призвала усилить работу по сохранению жизни и здоровья защитников Родины.